Пыль на наплечнике

Великая Кузня гремела всё так же оглушительно. Это я стал тише. У дверей своей старой мастерской в Стальгорне я держал ключ, зубцы которого узнал бы даже в темноте. И всё же мне пришлось дважды повернуть его в замке. За эти годы ржавчиной покрылся не только металл.

Мои доспехи висели в шкафу. Под левым наплечником осталась вмятина со времён перехода в Лок Модан. Харрек тогда смеялся и говорил, будто я нарочно подставил троггу свою лучшую сталь. Боль я почти не помнил. А вот смех Харрека помнил. Его последнее письмо лежало нераспечатанным у двери.

Я смазывал пряжки одну за другой в такт стуку молота из соседней мастерской. Когда я застегнул нагрудник, у меня перехватило дыхание. Не потому, что он стал тесен, как я потом утверждал. Просто знакомая тяжесть вдруг задала мне вопрос: что теперь я намерен с ней делать?

За воротами я встретил молодую дворфийку с ружьём едва ли не больше неё самой. Она бранила порванный ремень. Я предложил ей запасной. Она спросила, иду ли я к карьеру. Я мог ответить «нет». Вместо этого я спросил, какой дорогой она собирается идти.

— Той, что на карте, — ответила она. И мы вместе отправились к Караносу. Под ногами хрустел снег. Она шагала нетерпеливо, я — осторожно. На первом же подъёме она это заметила и молча замедлила шаг. Я был благодарен ей сильнее, чем мог выразить.