WOWFOREVER.GGНЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ФАН-САЙТ О WOW

Сезон 1 · Эпизод 4

Озеро забытых душ

Над лесным озером звучит знакомое предупреждение. Пока Лира ищет ответ, незнакомец оказывается в опасности.

12 мин. чтения · 2463 слов

4Посещения
Размер текста
Сохранять место чтения на этом устройстве

Только после включения браузер будет сохранять абзац и ход чтения. Учётная запись и передача данных не используются.

Сохранение по умолчанию выключено

— Открой эту дверь. — Три слова прозвучали над озером так близко, что Лира повернула голову. За спиной ветер шевелил камыши. Между зелёными стеблями проплыла водяная птица, оставив за собой тонкую бороздку. Потом Лира услышала это снова. Тот же голос, та же короткая пауза после первого слова. — Открой эту дверь.

Она лежала на низком береговом откосе, в четырнадцати шагах от старого причала. Каэль стоял на коленях за поваленным стволом рядом с ней. Лира считала шаги, пока подползала. Только здесь чёрное кольцо под туникой начало давить на рёбра, хотя свободно висело на шнурке. Чуть дальше от воды давление слабело. Она крепче вжала локоть в землю и держалась за эти отсчитанные шаги.

На причале стояли двое мужчин. Между ними на табурете сидел третий, в простой куртке возчика. Обеими руками он прижимал к голове почерневший металлический обруч. Одного зубца не хватало. У ног стояли три неглубокие чаши; в одной на воде лежала полоска света. По доскам к маленькому ящику на берегу тянулась проволока.

Лира наблюдает из камышей за старым мостком. Хавель держит у головы чёрный металлический обруч; рядом стоят два надсмотрщика. Видны три чаши и провод, тянущийся к ящику на берегу.
Голос повторяет один и тот же отрывок.

Человек за табуретом положил пальцы на шею сидящего. — Ещё раз. Тот же отрывок. Ничего не добавляй.

Колени возчика бились друг о друга. Он открыл рот, и снова прозвучал голос, который никак не совпадал с движениями его губ. Лира переводила взгляд с обруча на чаши, потом вдоль проволоки. Где возникал звук? Он стоял у неё в ушах, слишком отчётливый для такого расстояния. Она прижала язык к зубам, пока их края не стали причинять боль.

С утра она почти не пила. Позади них, в заброшенном доме лесника, на самодельных носилках лежал Мертен. От хижины углежога они добирались сюда целый день: снимали корзины, когда животные застревали среди корней, перекладывали Мертена, несли дальше. Жерди стёрли ей плечи. Ночью Тарок ещё ходил вокруг дома, собирая древесину для дырявой крыши.

Утром Мертен объяснил, откуда знает фразу о седьмой короне. Он прочёл её во вскрытом конверте и боялся при доставке забыть часть слов. Что стояло за этими словами, он и сам не знал. Всё ещё требовал полную расписку о доставке. Лира сидела у носилок и держала сумку, пока он продолжал говорить об этом недостающем листке.

Теперь она вслушивалась в голос над озером. В чужом звучании искала знакомый хриплый вдох, утренний голос Маэрин. За чтением Маэрин говорила тише, в споре — так резко, что Лира узнала бы её через три двери. Сгодился бы любой из этих звуков. Даже нетерпеливый вдох перед тем, как Маэрин произносила её имя. Лира заметила, что вытянула шею, и поспешно спрятала подбородок в камышах.

Возчик поднял голову. — Я ничего не вижу.

— Ты должен слушать. — Надсмотрщик убрал руку с его шеи. — Другой след — потом.

На лесной дороге захрустели колёса. Каэль пригнулся за стволом. Сквозь ветви Лира увидела на повозке окованный металлом сундук, тот самый, что был в Зальцштуфе. Сидевший на козлах надвинул шляпу на правую половину лица. На конской сбруе качалась деревянная бирка с медным штифтом.

Лира достала бирку из Эшенвахта. Большой палец нашёл две зарубки. На той, что висела на сбруе, было три; форма и металлический штифт совпадали. Бирки Йорена. Наконец знакомое имя, наконец хоть что-то, за что можно ухватиться. Она так крепко сжала деревяшку, что медное остриё вдавилось в кожу.

Каэль провёл пальцем короткую черту на земле между ними, назад, к лесу. Ждать. Лира посмотрела на причал. Возчик вцепился в обруч. Когда надсмотрщик отодвинул одну чашу, вода выплеснулась на доски. С этим тихим плеском оборвался голос. Лира вдруг снова услышала ветер.

Сидевший поднялся. — Там кто-то есть.

— Сядь.

Он шагнул вперёд и уставился поверх воды туда, где Лира видела лишь бледные отражения деревьев. — Ты же здесь. Я тебя слышал.

Надсмотрщик схватил обруч. Его спутник оттащил табурет. Возчик поискал ногой опору, попал на край расшатанной доски и подломился. Взметнулся рукав. Потом он провалился в щель между досками и упал в воду. Чёрный обруч так и остался у надсмотрщика.

Оба мужчины стояли на месте. Один посмотрел к лесу, другой — на сундук. Лира оттолкнулась локтями от земли и соскользнула по откосу. Каэль окликнул её. К тому времени она уже примяла сапогами первые стебли камыша.

У берега вода доходила до колен. Через два шага плеснулась о пояс. Лира выставила ногу и не нашла дна под бурой поверхностью. Старая водоотводная промоина. Она взмахнула рукой, снова нащупала дно и увидела рукав возле сваи причала. Потянулась правой рукой. Мокрая ткань выскользнула из пальцев.

За спиной треснуло дерево. Краем глаза она увидела, как Каэль прижал одного из мужчин к опоре причала. Тут возчик вцепился в неё и от страха вслепую ударил по лицу; кулак угодил в рот. Лира почувствовала вкус крови. Его вес обрушился ей на плечо. Оба погрузились глубже, под сапогами поехал ил.

Она отпустила его. Голова скрылась под водой. Лира вдохнула и нырнула следом, провела рукой вниз по куртке и нашла пояс. Подтянулась ближе, упёрлась ногами в илистый склон и вытолкнула их обоих наверх. В левой руке горел разошедшийся порез. Вынырнув, она хотела позвать Каэля. Вместо этого набрала полный рот озёрной воды и закашлялась.

Рядом шлёпнулась верёвка. Тарок стоял на берегу, широко расставив ноги между корнями; он пришёл от дома лесника на шум. Лира просунула петлю возчику под мышки и отвела верёвку от шеи. Потом подняла свободную руку. Тарок медленно отклонился назад. Она двинулась следом, шаг за шагом по илистому дну, пока голова мужчины оставалась над водой.

В бурой озёрной воде Лира удерживает Хавеля на поверхности и проводит верёвку у него под мышками. Тарок тянет с берега среди корней. Видимая правая рука Лиры не ранена.
Достаточно медленно, чтобы голова оставалась над водой.

Когда она выползла на берег, повозка уже тронулась. Один из мужчин бежал за ней. Другой лежал на причале, держась за плечо. Каэль опирался левой рукой на столб; меч лежал у его сапога. Лира подтянула колено под тело. Между стволами исчез сундук.

Она кашляла и пыталась подняться. Тарок шагнул ей наперерез. На его руке тяжело висел плащ. — Он плохо дышит.

Возчик лежал на боку, давясь. Лира опустилась рядом на колени, придерживала его в грязи так, чтобы лицо оставалось свободным, и слушала паузы между вдохами. Каждая казалась ей слишком долгой. Тарок накрыл его плащом. Лишь когда изо рта мужчины хлынула бурая вода, Лира подняла голову к лесной дороге. Колёс уже не было слышно.

Каэль нёс меч в левой руке, а маленькую металлическую чашу — в правой. Чаша постукивала о наруч. Ноги он переставлял медленно. Раненый надсмотрщик полз от причала к лесу. Лира смотрела, как он исчезает среди корней, и оставила кинжал на поясе. Рядом возчик всё ещё ловил воздух. В доме лесника ждал Мертен.

— Ты была слишком близко, — сказал Каэль.

На берегу Лира стоит на коленях возле Хавеля. Он лежит на боку, укрытый плащом Тарока. Каэль держит меч в левой руке, Тарок стоит настороже. Вдали повозка увозит сундук.
Человек жив. Сундук увозят дальше.

Она посмотрела на возчика. — Он тоже.

— Я не об этом. — Каэль поставил чашу дрожащей рукой. На миг остался над ней согнувшись. — Я бы тебя не вытащил.

— Хорошо, что я этого не ждала.

Тарок присел рядом. — Потом выясните, кто был прав. А сейчас забираем мокрого мужчину и мокрую женщину.


В доме лесника пахло сырыми носками и тёплой репой. Мертен поднял голову, когда они внесли возчика. Рядом с его скамьёй посреди старых листьев виднелся чисто выметенный пятачок. Ему не спалось, и хотя бы с этим углом он справился. Лира посмотрела на сгребённую кучку и захотела его обнять. Но зубы стучали друг о друга, с подола туники капала вода.

Тарок натянул одеяло между двумя балками. За ним Лира стянула мокрые вещи и выкрутила их над ведром. Повязка на левой руке тоже пропиталась водой; она размотала её. Кольцо с подвеской положила на сухую изнанку своего плаща, рядом с коленом. Чёрный ободок лежал на бурой ткани. Она тут же снова надела шнурок через голову и крепко завязала, прежде чем взяться за следующую вещь.

Штаны никак не хотели сохнуть. Лира надела тунику, обмотала ноги длинной шерстяной накидкой и осталась за одеялом. Попросить ещё одно тёплое полотнище оказалось легче, чем дальше стискивать зубы. Каэль передал его Тароку, тот перекинул через верх занавески. Лира сняла ткань. Занавеска осталась закрытой. Прежде чем укутать плечи, она ненадолго прижала тёплое полотно к щеке.

Мужчину звали Хавель. Тарок снял с него сапоги и растёр ступни насухо, пока озноб немного не ослаб. Хавель всё время смотрел на дверь. Стоило кому-то крикнуть в лесу, как он прижимал ладони к вискам. Лира прислушивалась вместе с ним. Слышала только далёкие оклики и потрескивание печи. Кольцо спокойно висело под туникой; давление, которое она чувствовала у причала, прошло.

— Кого ты видел? — спросила она, когда снова полностью оделась.

Хавель посмотрел на печь. — Сестру. Или я просто знал, что это она. Не знаю.

— А слова?

— Она не могла открыть дверь. Тогда. — Он потёр пальцы друг о друга. — Всё те же. Я спросил, видит ли она меня. И она снова это сказала.

Лира подвинула ему чашу с водой. — А когда ты сегодня полез в воду?

Хавель не тронул чашу. Он молчал так долго, что Лира уже убрала руки. Потом сказал: — Я думал, если подойду поближе.

Каэль сидел на ящике в другом конце комнаты, положив правое предплечье на бедро. Лира посмотрела на него. Он знал, что Хавель ничего другого не услышит? Каэль поднял глаза, и она уже чуть не спросила. Но повернулась обратно к Хавелю. Его пальцы всё ещё тёрлись друг о друга.

Она поставила рядом с ним металлическую чашу. — Знаешь, что они с этим делают?

Он отодвинул её. — Мне велено носить. Воду в чашу, чашу к проволоке. Потом держать обруч. В таком порядке.

В лесном доме Лира, уже снова одетая, сидит рядом с Хавелем. Тарок ставит суп из репы. Перед ними пустая металлическая чаша; позади сушится ткань рядом с занавесью из одеяла.
Тепло не сразу прогоняет страх.

— Сколько раз?

— Здесь дважды. До того — в прибрежном лагере. Мне говорили, что я могу остановиться. — Он посмотрел на дверь. — Просто уйти я не мог.

Тарок нарезал репу. Придвинул Хавелю миску к самому животу, чтобы не приходилось её держать, а металлическую чашу убрал подальше. Мертен подтянул к себе курьерскую сумку, освобождая часть скамьи. Хавель пока не притронулся к еде. Только когда Лира отвернулась, она услышала стук ложки о край миски.

Она вышла к вьючным животным. Те щипали скудную траву между камней, низко опустив головы. На седле висела промокшая бирка, которую Лира повесила сушиться. Она провела большим пальцем по шершавому дереву. За её спиной Каэль остановился в дверях.

— Ты знал этот обруч, — сказала она.

— Я уже охранял сундук.

— Я спросила не об этом.

Он упёрся левой рукой в косяк. — Я не знал, что через него слышат. Знал, что потом люди не могут толком сказать, что принадлежит им самим.

Лира посмотрела на чистую повязку на левой руке. Под ней пульсировало тепло. — И ты должен был меня туда привести.

— Да.

Она переждала три вдоха. Пахло сырым деревом и дымом из дома лесника. — Моего ответа ты не изменишь тем, что теперь сказал «нет».

— Я знаю.

— Нет. Узнаешь, только когда я всё равно уйду.

Он отступил от косяка. Весь дверной проём был свободен. Лире пришлось напрячь колени, чтобы они не дрожали. В ногах ещё держался холод озёрной воды. Она подошла к поваленному дереву перед домом и села. Каэль остался на месте.

Позже Тарок принёс ей оставшийся хлеб. Сел на другом конце ствола и взял одну из бирок в левую, более подвижную руку. Пока Лира ела, он стирал засохшую грязь. Маленькое медное остриё ловило свет. Она смотрела и ждала имени, которое сама держала в голове ещё с причала.

— Одинаковое дерево — одна мастерская, — сказал он. — Не обязательно тот же возчик.

— Йорен сам их вырезает.

— Значит, знает, кто за них платил.

— Или сам там был.

Тарок замер с деревяшкой в руке. Лира откусила ещё хлеба и посмотрела к лесу. Только тогда он сказал: — Можешь спросить его и о том и о другом.

Внутри разбилась миска. Хавель потянулся к двери и смахнул её со стола. Когда Лира вошла, он стоял среди осколков, подняв обе руки над головой. Она остановилась на пороге. Тарок прошёл мимо, присел и принялся собирать крупные куски.

— Она не королевская, — сказал он. — За неё никого не повесят.

Хавель опустил руки. Губы шевелились раньше, чем появился звук: ему нужен плащ, в кармане расчётный листок. Лира подумала о повозке, увёзшей сундук. Плащ, должно быть, остался там. Нетерпеливый ответ уже вертелся на языке, когда она заметила опрокинутый табурет. Она поставила его на ножки.

— Сколько они тебе должны?

Хавель назвал сумму. Пальцы Тарока замерли над осколком. Меньше залога, который пришлось бы оставить за двух вьючных животных. Лира невольно взглянула на него. Хавель заметил и отступил к столу, втянув подбородок. Она проглотила следующий вопрос и ногой подвинула табурет чуть ближе к нему.

— У меня тоже есть бумага, — сказал Мертен со скамьи. — С печатью, на которую никто больше смотреть не хочет. Может, в Эрленштеге напишут, что ты здесь.

Хавель медленно сел. — Значит, я вам за это буду должен?

— Ты не обязан лезть в воду, чтобы со мной расплатиться, — сказала Лира. — Даже если снова что-нибудь услышишь.

Он посмотрел на неё. — Ты тоже хотела услышать.

Лира подняла осколок. Сквозь тонкую кромку просвечивал свет печи. — Да.

— Кого?

Имя Маэрин лежало на языке, как слишком большой кусок хлеба. Она не могла ни проглотить его, ни произнести. Немного погодя Хавель кивнул и убрал ноги в сторону, чтобы Тарок дотянулся до последних осколков под столом. Лира положила свой кусочек в металлическую чашу. Он звонко стукнул. Так могло звенеть на кухне, в доме, куда возвращаешься. Она прижала ладонь ко рту.

За домом стояла старая поленница, серая на торцах, с грибами под нижними поленьями. Маэрин перевернула бы каждое и полчаса ворчала, прежде чем положить в печь. Лира словно видела руки Маэрин, короткое движение, которым та отбрасывала трухлявое полено. Она села на землю возле поленницы. Прижав правый кулак к губам, плакала, стараясь дышать потише, чтобы Хавель в доме не подумал, будто сказал что-то не то.

Когда она вернулась, никто не спросил. Тарок уложил жерди носилок одну возле другой. Одна треснула у сучка. Он показал светлую щель, и Лира провела по ней пальцами. Вместе они стали искать замену в куче инструментов. Она поворачивала каждую жердь в руке, осматривала по всей длине и положила лучшую возле полотна.

Каэль удерживал жердь левой рукой. Лира обмотала её верёвкой, потянула правой, а левую положила плашмя, не давя на порез. На втором рывке Каэль чуть подался, чтобы ей было удобнее дотянуться до узла. Никто не возобновил разговор с берега. Они проверили верёвку, положили готовые носилки рядом с Мертеном и расчистили пол на ночь.

Тарок показывает жердь, треснувшую у сучка. Лира правой рукой связывает новые носилки, берегая перевязанную левую. Каэль держит жердь левой рукой; позади пасутся два мула.
Проверить всю длину, прежде чем затянуть узел.

Вечером обоим мужчинам принесли воды умыться. Хавель медленно встал, пока Тарок стоял рядом. Мертен со скамьи подняться не смог. Они переночуют здесь, а утром пойдут искать дом у Эрленштега. Хавель знал дорогу. Там жрица-человек помогала людям, не имевшим расписок на свои раны. При этих словах Мертен немного ослабил хватку на сумке.

Лира сняла подсохшие вещи, висевшие возле печи. Одна штанина у края уже нагрелась; она встряхнула её и перекинула через скамью. Потом проверила узел шнурка с кольцом и спрятала кинжалы под край одеяла. Левая кисть пульсировала. Если быстро сгибать пальцы, боль тянулась до предплечья. Она положила ладонь раскрытой на ткань. Завтра жрица должна будет её осмотреть.

Хавель всё ещё сидел за столом и смотрел на бирку. Перед ним стоял холодный суп. Лира потянулась за миской. Он накрыл её рукой, не отрывая глаз от дерева.

— Дворф с собакой, — сказал он. — Это его знак.

Она села. — Йорен?

— Имени не знаю. Правый глаз мутный. Собака не лаяла.

Лира придвинула стул. Перед ней встало лицо Йорена, мутный глаз, спокойная собака возле повозок. Наконец кто-то другой описывал этого человека. Её пальцы уже крепко лежали на кромке стола. — Он вёз сундук?

Хавель кивнул и тут же покачал головой. — Раньше. В другой день. Я… мне надо подумать.

Она повернула свою бирку двумя зарубками вверх. В другой день Йорен привозил соль в Эшенвахт и спорил с Эддой о деньгах. Хавель всё ещё смотрел на деревяшку. Лира подвинула её к нему. — Подумай, — сказала она. — Мы его найдём.