«Красная повязка»

Наша ферма стояла в половине дня пути от Сторожевого холма. На хороших картах она была отмечена. На плохих на её месте виднелось лишь жёлтое пятно. В тот год правы оказались плохие карты. Пшеница увяла, вода из колодца отдавала землёй, а сестра дважды пересчитывала каждый мешок муки.

Когда незнакомец постучал в дверь, я заправлял последний фонарь. Он был ранен в руку, а на шее у него красовалась красная повязка. Я узнал цвет. Сестра заметила кровь. И прежде чем я успел решить, как поступить, она отошла в сторону, пропуская его внутрь.

Он назвался Джореном. Было ли это его настоящее имя, я до сих пор не знаю. За кухонным столом он держал раненую руку так неподвижно, словно любое движение потребовало бы объяснений. Сестра разрезала его рукав. Я остался у двери.

Снаружи замедлили ход лошади. Я узнал голос, окликнувший нас со стороны дороги: это был ополченец, у которого мы той зимой выменивали дрова. Джорен потянулся к повязке. Только тогда я заметил, до чего он молод. Едва ли старше моего брата, когда тот ушёл.

Я поставил фонарь на окно и вышел. Ополченец спросил, не проходил ли здесь кто-нибудь. За спиной послышалось, как сестра выжимает тряпицу. «Да, — ответил я. — Раненый мужчина. Заходите». Джорен, наверное, ждал, что я солгу. Но на ложь у меня не осталось сил.